"Двенадцать стульев" актуальны в любой ситуации

В «Двенадцати стульях» есть эпизод, который отлично обыгрывает то, что происходит сейчас в рамках нашего политического дискурса. Народу внешняя политика надоела практически уже до чёртиков, пропаганда это понимает, но остановиться не может.

Итак, действие происходит на митинге, посвящённом пуску старгородского трамвая:

«По светлому залу депо, в котором стояли десять светло-зеленых вагонов, занумерованных от 701 до 710, шлялся московский корреспондент в волосатой кепке. На груди у него висела заркалка, в которую он часто и озабоченно заглядывал. Корреспондент искал главного инженера, чтобы задать ему несколько вопросов на трамвайные темы. Хотя в голове корреспондента очерк об открытии трамвая со включением конспекта еще не произнесенных речей был уже готов, корреспондент добросовестно продолжал изыскания, находя недостаток лишь в отсутствии буфета.
В толпе пели, кричали и грызли семечки, дожидаясь пуска трамвая.
На трибуну поднялся президиум губисполкома. Принц Датский, заикаясь, обменивался фразами с собратом по перу. Ждали приезда московских кинохроникеров.
-- Товарищи! -- сказал Гаврилин. -- Торжественный митинг по случаю открытия старгородского трамвая позвольте считать открытым.
Медные трубы задвигались, вздохнули и три раза подряд сыграли "Интернационал".
-- Слово для доклада предоставляется товарищу Гаврилину!-- крикнул Гаврилин.
Принц Датский-Маховик и московский гость, не сговариваясь, записали в свои записные книжки:
"Торжественный митинг открылся докладом председателя Старкомхоза т. Гаврилина. Толпа обратилась в слух".
Оба корреспондента были людьми совершенно различными. Московский гость был холост и юн. Принц-Маховик, обремененный большой семьей, давно перевалил за четвертый десяток. Один всегда жил в Москве, другой никогда в Москве не был. Москвич любил пиво, Маховик-Датский, кроме водки, ничего в рот не брал. Но, несмотря на эту разницу в характерах, возрасте, привычках и воспитании, впечатления у обоих журналистов отливались в одни и те же затертые, подержанные, вывалянные в пыли фразы. Карандаши их зачиркали, и в книжках появилась новая запись: "В день праздника улицы Старгорода стали как будто шире..."
Гаврилин начал свою речь хорошо и просто:
-- Трамвай построить, -- сказал он, -- это не ешака купить.
В толпе внезапно послышался громкий смех Остапа Бендера. Он оценил эту фразу. Ободренный приемом, Гаврилин, сам не понимая почему, вдруг заговорил о международном положении. Он несколько раз пытался пустить свой доклад по трамвайным рельсам, но с ужасом замечал, что не может этого сделать. Слова сами по себе, против воли оратора, получались какие-то международные. После Чемберлена, которому Гаврилин уделил полчаса, на международную арену вышел американский сенатор Бора. Толпа обмякла. Корреспонденты враз записали: "В образных выражениях оратор обрисовал международное положение нашего Союза..." Распалившийся Гаврилин нехорошо отозвался о румынских боярах и перешел на Муссолини. И только к концу речи он поборол свою вторую международную натуру и заговорил хорошими деловыми словами:
-- И я так думаю, товарищи, что этот трамвай, который сейчас выйдет из депо, благодаря кого он выпущен? Конечно, товарищи, благодаря вот вам, благодаря всех рабочих, которые действительно поработали не за страх, а, товарищи, за совесть. А еще, товарищи, благодаря честного советского специалиста, главного инженера Треухова. Ему тоже спасибо!..
Стали искать Треухова, но не нашли. Представитель Маслоцентра, которого давно уже жгло, протиснулся к перилам трибуны, взмахнул рукой и громко заговорил о международном положении. По окончании его речи оба корреспондента, прислушиваясь к жиденьким хлопкам, быстро записали: "Шумные аплодисменты, переходящие в овацию..." Потом подумали над тем, что "переходящие в овацию..." будет, пожалуй, слишком сильно. Москвич решился и овацию вычеркнул. Маховик вздохнул и оставил.
Солнце быстро катилось по наклонной плоскости. С трибуны произносились приветствия. Оркестр поминутно играл туш. Светло засинел вечер, а митинг все продолжался. И говорившие и слушавшие давно уже чувствовали, что произошло что-то неладное, что митинг затянулся, что нужно как можно скорее перейти к пуску трамвая. Но все так привыкли говорить, что не могли остановиться.
Наконец, нашли Треухова. Он был испачкан и, прежде чем пойти на трибуну, долго мыл в конторе лицо и руки.
-- Слово предоставляется главному инженеру, товарищу Треухову! -- радостно возвестил Гаврилин.-- Ну, говори, а то я совсем не то говорил,-- добавил он шепотом.
Треухов хотел сказать многое. И про субботники, и про тяжелую работу, обо всем, что сделано и что можно еще сделать. А сделать можно много: можно освободить город от заразного привозного рынка, построить крытые стеклянные корпуса, можно построить постоянный мост вместо временного, ежегодно сносимого ледоходом, можно, наконец, осуществить проект постройки огромной мясохладобойни. Треухов открыл рот и, запинаясь, заговорил:
-- Товарищи! Международное положение нашего государства...
И дальше замямлил такие прописные истины, что толпа, слушавшая уже шестую международную речь, похолодела. Только окончив, Треухов понял, что и он ни слова не сказал о трамвае, "Вот обидно, -- подумал он,-- абсолютно мы не умеем говорить, абсолютно".

Россия двенадцать стульев политика

AbbasGallyamov

13 мая 2019 в 11:54

Похожие материалы
Комментарии (5)
Finsky

13 мая 2019 в 13:03

Всегда актуально!
Abrakadabra

13 мая 2019 в 18:53

А я бы так не сказал, современная молодёжь уже перестала понимать культовость данного фильма
Arhan1982

13 мая 2019 в 19:01

Да, сам столкнулся с такими ребятами, даже фильм на половине обрубали
Lizzy_za

14 мая 2019 в 10:33

Может, книги, а не фильма?
Elgiza_Burit_9

15 мая 2019 в 21:23

Я за то, чтобы были разные вариации прочтения и формата представления данного произведения. Тогда удастся привлечь бóльшую аудиторию, а вот слушателей/ читателей или зрителей это не настольkо важно. Важно, чтобы в kонце повествования было пояснение k чему это приводится, и ЧТО нужно делать, чтобы избежать ошибok прошлого. Если в таkом формате запустить мероприятие, будет блестящее представление, kоторое сможет объединить людей всех возрастов и интересов. Просто дело не тольkо в людях, а в грамотной подаче материала. (С)